Роберт Макки: Эпоха великого кино – ушла. Эпоха великих сериалов – расцветает

Книга Роберта Макки «Истории на миллион долларов» признана многими, как «Библия для сценариста». Он является самым востребованным преподавателем сценарного мастерства. Среди его учеников 49 лауреатов премии Оскар, 168 обладателей премии Эмми, 21 лауреат премии Американской гильдии писателей (WGA Award), 17 мастеров, отмеченных премиями Американской гильдии режиссеров (DGA Award), лауреат Пулитцеровской премии, британской  премии «Книга года» и многих других наград.

В интервью он рассказал, как эпоха кино уступает расцвету сериалов. О том, сколько в Украине нужно снимать фильмов, чтобы мы перестали оставаться на задворках кинематографа. О том, что 3D – абсолютно бессмысленная технология. О том, что без искусства общество разрушается. И, наконец, о том, что сколь бы красивым ни был визуальный ряд в фильме – на первом плане в нём всегда должен оставаться интересный сюжет.

На какие сценарии больший спрос: с хеппи эндом или без?

Никогда не задумывался над этим. Не так важно, будет фильм заканчиваться счастливо или трагически, главное, чтобы концовка удовлетворяла зрителя. Есть выдающиеся ленты, например, «Крестный отец 2», которые имеют трагическую концовку. Есть много фильмов, трагическая концовка в которых полностью удовлетворяет зрителя. Часто в своих лекциях я показываю «Касабланку», которая заставляет плакать людей со всего мира. Также в своих лекциях я привожу пример очень хорошего фильма «Чтец» (2008), «Опасные связи» (1988), «Война семейства Роуз» (1989), в них трагическая концовка, но в этом сюжете она выглядит очень логично.

Я учу людей находить правду в историях, которая вызывает у зрителей удовольствие. О счастливом завершении мечтают только дети, но взрослые зрители ожидают от фильма правду.

В Голливуде очень популярны сиквелы и приквелы. Это свидетельство кризиса идей в киноиндустрии?

Нет. Сиквелы и приквелы снимаются уже очень давно. Такая тенденция — просто следствие того, что начали появляться персонажи, которые не исчерпываются в одном фильме. И это замечательно. Один из лучших примеров — три части «Крестного отца», ведь главный герой Майкл Карлеоне — слишком сложный персонаж, чтобы о нем можно было все рассказать в одной ленте.

Я читаю семинары о телесериалы, в которых учу людей мыслить историями, которые рассчитаны на сто часов. И сегодняшний формат в два часа – слишком короткий. Кино уже способно показывать, насколько сложной может быть жизнь отдельного человека и насколько непростыми бывают отношения между людьми. Поэтому кино будущего – это сериалы.

Телесериал «Клан Сопрано» (1999 — 2007) насчитывает 88 часов, которые совершенно оправданы. Потому что как главный персонаж, так и все, кто его окружает нуждаются в том, чтобы их показали в развитии. Именно формат сериала позволяет показать, как меняются эти люди. Сиквелы и приквелы – это логическая производная настоящего, когда мир постоянно находится в движении и ничто не стоит на месте, поэтому показать сложность таких изменений невозможно только в формате двухчасовой картины. Длинная форма – это будущее.

Думаю, что со временем и телевидение и кино отойдет на задний план, а у каждого будет специальный дивайс, на котором можно будет прокручивать фильмы в любое время. Это будет очень легкий дивайс. Эти истории будут очень разного формата: они будут занимать как несколько минут, так много часов. Каждый сам волен выбирать себе, какую историю смотреть. Визуальные историю приближаются к тому, что каждый человек будет иметь возможность выбирать себе истории по своему вкусу.

Но для того, чтобы снять такое ​​неограниченное количество фильмов необходимо создать много сценариев. Стиль становится все менее и менее важен. В то же время контент набирает все больший и больший вес. У писателей – чрезвычайное будущее.

Марк Твен говорил, что тот, кто рассказывает истории — тот владеет миром. Как это используется в кино?

Безусловно Марк Твен прав. Он говорил, что история — это «устройство» для существования. Жизнь не показывает нам как надо жить. В жизни много заблуждений и страданий. И без искусства, а также истории искусства человек просто потеряется в мире. Когда люди обмениваются своим опытом – жизнь становится для них понятнее. Жизнь обретает смысл. Истории приспосабливают нас к жизни.

Другой писатель Джон Ховард Лоусон говорил, что когда в обществе перестают рассказывать истории, оно приближается к декадансу. Если проследить историю человечества, то сразу можно заметить, что чем меньше определенное общество уделяло внимания искусству, тем больше у него было неврозов.

Но множество также и пустых историй, созданных по определенным клише. Когда я недавно пересматривал фильмы из Украины и России, то выделил два клише, которые встречаются почти в каждом, блин, фильме: война и поезда. Вторая мировая действительно очень интересное событие, но не надо так зацикливаться на этом.

Например, во французском кино обязательно фигурируют художники. В каждой fuckig ленте из Франции обязательно появляется или музыкант, или художник. Когда я несколько недель назад читал там лекции, то спросил «неужели у вас нет других профессий?» Но на самом деле это нарциссизм.

Голливуд имеет клише в 3D, зрелищности, спецэффектах. Клише приводят к тому, что в кино делается все больший акцент на стиле, но страдает содержание.

На самом деле истории нужны для того, чтобы пролить свет на темные стороны человеческого существа. И если этого не будет, то человек просто заблудится в своей жизни. Поэтому Марк Твен прав.

История должна создавать метафору жизни, чтобы объяснять жизнь человека. Трагически или комично – другое дело.

Жизнь становится быстрее и сегодня люди не могут порой смотреть фильмы, продолжаются в два часа и более. Им достаточно лишь короткого ролика на Youtube. Как эти изменения влияют на современное кино?

Появляются длинные телесериалы, которые длятся по 100 часов и снимаются годами. Ранее истории были широкими и длинными – внимание зрителя увлекалось, ленты были наполнены эмоциями, отчего складывалось ощущение что время прошло незаметно. Ну а сейчас большинство историй очень короткие, они превратились просто на контент, который часто даже не имеет четкого сюжета, например, ролики, на которых кто-то снял свою собаку.

Сегодня изменились пропорции между содержанием, которое автор стремится передать, и продолжительностью рассказа. Но если контент очень насыщенный, то люди будут готовы смотреть сотни часов один сериал.

Много лет назад мой сын говорил мне «Ты посмотреть сериал «24», но я отказывался. В конце концов он же уговорил меня и я купил четыре часа этого фильма. Я начал смотреть фильм в восемь вечера и уже в двенадцать я был готов ограбить магазин, чтобы получить следующие серии. Это было невероятно! Так же чувствуют себя и другие люди, которые непрерывно пересматриваются телесериалы. Поэтому это не правда, что внимание современных людей способно воспринимать более короткие видео. Не могу утверждать, что интернет приучает людей к более короткому видео.

Как-то вы сказали, что режиссеры должны перестать заниматься искусством ради искусства, заигрываться с техническими возможностями и снимать «настоящее кино». Что такое «настоящее кино»?

Истории о жизни. Не кино о кино, которое сегодня слишком популярное и развлекает прежде всего критиков и знатоков кино, но не обычных зрителей. Это актуально не только для кино, но и для всех видов искусства. Примерно в середине ХХ века все формы искусства исчерпали себя. Джон Кейдж назвал музыкой обычный шум. Минималисты зарисовывали холостых одной краской и назвали это законченными произведениями живописи. Любая форма искусства исчерпала себя.

И это привело к тому, что уже не существует авангарда в искусстве. Сегодня мы имеем «ретроград», то есть художники возвращаются к старым мастерам и просматривают фильмы Годара, классическую живопись и тому подобное. Сегодня актуально просматривать прошлый опыт.

Буквально каждый вид современного искусства пытается найти новые формы. И только телевидение может бесконечно эксплуатировать старые формы искусства. Например, оно постоянно нуждается в комиках. Телевидение использует старые формы для выражения своего контента.

Я уже устал от искусства ради искусства, я нуждаюсь в кино, которое бы провоцировало людей к душевной работе, которое бы выражало жизни. Искусство, которое позволяет людям понимать друг друга. Тяжелая работа – понимать друг друга и чувствовать смысл самой жизни. В детстве многие играют в игрушки, но некоторые из них в будущем становятся режиссерами и, к сожалению, по прежнему продолжают играть в игрушки.

Люди, которые пытаются понять жизнь, и создают метафоры жизни – писатели, а режиссеры – это люди, которые интерпретируют метафоры. Но произведения писателей, которые просто занимаются стилем, ничего почти не открывают своим читателям.

В Европе сложилась неприятная тенденция, когда режиссеры занимаются каннибализмом, когда адаптируют определенное литературное произведение для широким экранам. Когда продюсеры не проплачивает разработку оригинальной истории, сценаристы берут за основу какое-то произведение и пишут сценарий на его основе. Это у них занимает вдвое меньше времени, чем разработка оригинальной истории. Но в таких случаях сценарий выглядит искусственным.

На самом деле, когда пишется сценарий по каким-то произведениям – это произведение необходимо, так сказать, открыть снова. В Европе часто снимаются фильмы «по мотивам» того или иного произведения, но я не могу понять этого выражения. Как вообще может быть снят фильм «по мотивам» (улыбаясь — ред.). Ведь писатель, когда писал свое произведение не рассчитывал на то, что его произведение впоследствии будет адаптировано к широким экранам. Адаптация книг – это исключительно упражнения со стилем – не больше.

И если Украина хочет занять свое место на кинематографической карте мира, то ей прежде всего необходимо развивать оригинальные сценарии. И вам необходимо развивать культуру сценариев… сколько в Украине снимается фильмов?

Около двадцати в год.

Ну… этого мало. У вас должно быть до пятидесяти фильмов в год. Только тогда будут постоянно заняты сценаристы, режиссеры, операторы и другие кино профессионалы, которые необходимы для создания фильма. Только тогда будет полноценной киноиндустрия. У вас еженедельно должна исходить новая лента. И только когда эта индустрия будет работать на полную – у вас выработается свой уникальный стиль сценариев и сценаристам не придется заниматься каннибализмом литературных произведений. До тех пор, пока не выработается своя уникальная стилистика фильмов, Украина будет оставаться на «заднем дворе мирового кинематографа». Своими лекциями в Киеве я хотел бы внедрить позвоночник в украинских сценаристов.

Ранее кинематографисты начинали с сериалов, а потом шли в большое кино, а сейчас наблюдается обратный процесс. Почему это происходит?

Телевидение – это замечательно. Кино оперирует только двумя часами экранного времени, в то время как сериалы растягиваются на десятки часов. Это позволяет сценаристам показывать более сложные образы и коллизии, которые невозможно раскрыть в рамках одного полнометражного фильма. В сериалах можно показать циклические процессы: когда двое сначала любят друг друга, потом ненавидят, потом снова любят и т. д.

Время, которое предоставляет сценаристу сериал, дает возможность более детально изучить персонажа. В Америке существуют специальные офисы, в которых собираются сценаристы и совместно прорабатывают сценарий для сериала до тех пор, пока он не удовлетворит всех продюсеров картины. Один человек просто не может написать столь громоздкий сценарий. Обычно над сценарием к сериалу на 50 часов работает 8-12 человек. Все персонажи распределены равномерно между всеми сценаристами.

Продюсеры нанимают режиссера, который имеет достаточно странное преимущество перед всеми другими — свободу выбирать направление сериала. По приказу режиссера сценаристы вносят правки в сценарий. Но главный критерий его работы – популярность сериала. Он остается на своем посту до тех пор, пока продаются его серии.

Одна из главнейших причин, по которой известные кинематографисты идут в телевидение – деньги. Ведь сценарист в телевидении имеет возможность заработать гораздо больше денег, чем в полнометражном кино. Все лучшие сценаристы Голливуда сегодня работают на телевизор. Сейчас в Америке «Золотая Эра» телесериалов.

Мои любимые сериалы: «Правосудие Декстера» (2006 — 2012), «Двое» (1996) и «Утоли свой энтузиазм» (2000). Если бы мы смотрели все сериалы мира, то вообще бы не выходили из дома.

Если сегодня наступила «Золотая Эра» телесериалов, то когда была «Золотая Эра» кинематографа?

Она началась примерно в 50-х и закончилась где-то в середине 80-х. И это касается не только Голливуда, но и всего мира. С конца Второй мировой войны и до конца 60-х годов Европа доминировала в мировом кинематографе: «Новая волна» во Франции, Неореализм в Италии и т. д. В это время снимались чрезвычайно интересные ленты, Голливуд тогда много инвестировал в Европу, открывая студии . В то время именно кино было самым удобным инструментом для рассказывания историй. Сейчас в этом плане доминируют сериалы.

Подобным образом теряли свое доминирование и другие виды искусства: театр, опера, литература и т. д.

Свидетельством того, что писатели теряют веру в свое искусство, является их заигрывание с описаниями – когда на несколько страниц расписываются предметы, просто лежат на стуле. И это вместо того, чтобы рассказывать о жизни, искать метафоры. Главный признак – когда меньше уделяется внимания персонажам и больше – объектам. Признаком старения кино стало то, что все меньше и меньше оно уделяло внимания своим героям и все больше – предметам. В то же время телевидение рассказывает исключительно о людях.

Новые технологии помогают сценаристам или мешают?

С одной стороны технологии решают им руки, ведь все что они могут представить — может быть воплощено и больше нет ограничений. Один из ярких примеров — «Начало» (2010), в котором fucking непревзойденные изображения. И это просто прекрасно.

Но обратная сторона развития технологий – это акцент на визуальную сторону фильма. Когда рассказывается история, то на первом месте должна стоять именно история живого человека, как части общества, как существа, которое переживает определенные чувства. Но когда акцент делается на технической стороне фильма, то все это вытесняется на второй план. Поэтому на развитие коллизии просто не хватает экранного времени. Так что когда речь идет о фильме, в котором рассказывается об отношениях людей – технологии надо использовать минимально.

Например, технология 3D сегодня просто смехотворна. Эта технология была даже когда я был ребенком, в 50-е годы. И весь сюжет такого фильма заключался в том, что на зрителя постоянно что-то летело: копья, камни, ягоды и др. Но на самом деле в этой технологии просто нет никакого смысла, ведь реальность сама по себе трехмерная и когда человек видит двумерную картинку на экране, то он автоматически представляет себе третье измерение. И главное, даже когда появилось стереокино, оно не сделало фильмы более реалистичными, ведь человек уделяет особое внимание именно самому эффекту, а не реальным вещам, которые появляются на экране. И эта технология просто отвлекает. Поэтому режиссеры выдвигают на первый план в своих лентах именно 3D, которое на самом деле просто отвлекает зрителя от сути фильма. Это абсурд! (улыбаясь — ред.) Единственный смысл в этой технологии – это собрать побольше денег.

В кино существует закономерность: как только возникают новые технологии – обязательно появляются плохие ленты. Так, когда в кино появился звук, цветные ленты, широкоэкранные ленты – также прошла волна плохих лент, которые просто эксплуатировали новую технологию.

Питер Гринуэй говорил, что в кино должна доминировать именно визуальная часть, а не драматическая, сценарная, режиссерская и т.д. Как вы можете прокомментировать эту позицию?

Именно поэтому Питер Гринуэй уже так долго проводит свои лекции, которые никто не слушает… Мой любимый фильм Питера Гринуэя — «Повар, вор, его жена и ее любовник» (1989). Это чрезвычайная лента! Он одержим изображением. Например, Стэнли Кубрик также был одержим визуальным рядом, но он подчинял ее истории. У него было равновесие между содержанием и формой. Ведь визуальный ряд существует, прежде всего, для того, чтобы выразить содержание.

Но если у вас нет смысла в фильме — вы становитесь «Питером Гринуэем», начинаете заменять содержание формой и снимаете кино о форме. Вы можете так работать, но у вас будут выходить плохие ленты.

Если сфотографировать сцены, которые снимает в своих фильмах Гринуэй, распечатать и попробовать продать, то их просто никто не купит, ведь они не интересны, как картины. Ведь картины каждый раз выглядят по-новому, сколько бы раз ты на нее не смотрел. Но кино состоит из кадров, которые льются сквозь время, чтобы показать динамику жизни. Но Гринуэй не использует визуальный ряд для того, чтобы описать своих персонажей – красивые сцены для него это самоцель.

Но на самом деле главное в кино – это метафора персонажей и их жизней. И между изображением, музыкой, диалогами, драматургией должно сохраняться равновесие. Но в плохом кино каждый из этих элементов фильма находится сам по себе. Фильмы Гринуэя интересны тем, что он снимает людей так, будто они – обычные предметы. В свою очередь Сэнли Кубрик, один из величайших режиссеров в истории обладал необычайной визуальной культурой и фантазией, но в то же время он постоянно подчинял изображения – сюжету. Например, ракурсы в его ленте «Бари Линдон» (1975) на прямую переплетаются с портретом главного героя. Изображение в его фильмах всегда работает в поддержку самой истории. Поэтому Кубрик – выдающийся режиссер, а Гринуэй – нет.