Паралимпийские игры украинского кино

Поводир

На этой неделе в прокат выходит очередная отечественная лента, сюжет которой намагничен на психических срывах, неблагополучии и бытовом прозябании. Картина Анны Акулевич «Это я» вносит дополнительный штрих в универсальный портрет хронического неудачника, имя которому «украинский герой».

Лицо нашего кинематографа – грустно. Его или грызет мука из-за проигранной войны, как в фильмах про УПА. Или давят жизненные неурядицы, как во многих социальных драмах. Или треплет ему душу психическое напряжение, как в фильмах Муратовой, Подольчака или Нейман. Или у него растерянно бегают глаза, не зная, куда себя деть в этой жизни, как в фильмах Вроды, Слабошпицкого и других.

Если в нашем кино и можно кристаллизовать какой-то тренд, то он точно будет формулироваться с помощью терминов из медицинского справочника болезней. Например, две главные наши кинопремьеры прошлого года «Племя» и «Поводырь» рассказывали о глухих и слепых.

При этом лента «Племя», сюжет которой разворачивается в интернате для глухонемых, даже получила более 40 международных наград. За всю историю отечественного кинематографа больше было только у «Теней забытых предков». Кроме высокого художественного качества, настолько сильный зарубежный успех «Племени» объясняется еще и тем, что именно так иностранный зритель привык видеть наши реалии. Криминал, проституция, варварский устрой общества — все это является трендом восточноевропейского мира. А столь ярко и оригинально все это в кино до сих пор не показывалось. Вот международное жюри и решило зафиксировать в истории именно «Племя», как изысканное изваяние восточноевропейской муки.

Подобная хроническая депрессия отечественного кино, конечно, раздражает своими перманентными неврозами и болезненностью. Однако, именно в таком кино оказывается больше правды, чем в припудренных телемувиках для домохозяек, которые пленят эфиры многочисленных телеканалов. «Мыльные» сериалы смотреть хоть и легче, однако правды в них нет совершенно. С персонажами, которые показываются в таких лентах, ассоциировать себя зрителю не просто трудно, но и вредно. А вот с вышеупомянутыми депрессивными картинами ассоциации выстраиваются сами собой.

И эта тенденция в кино лишь набирает обороты. Сейчас зарождается целый ряд фильмов о войне на Донбассе. Сергей Лозница начал работу над фильмом о Бабьем Яре. Не раскрытой остается тема Голодомора, мало раскрытыми — трагедия на ЧАЭС и украинский контекст во Второй мировой. Несмотря на сверхвысокую политизированность нашего общества, в отечественном кино нет политических драм, сюжетов для которых достаточно буквально в любом номере рядовой газеты. И это только основные темы, которые могли бы расширить горизонты «паралимпийского» кинематографа Украины. Но именно это ли хочет видеть обычный зритель?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

1 × пять =