Киноракурс творчества Михаила Стельмаха

Михайло Стельмах

Сценаристы должны были бы стоять в очереди перед его кабинетом с кучей предложений по экранизаций его произведений. Однако писатель в определенной степени сам руководил процессом кинематографического перерождения своих произведений, принимая активное участие в создании фильмов по мотивам своих романов и повестей.

Первым его произведением, которое стало толчком к съемкам фильма, оказалась повесть «Над Черемошем». Одноименную ленту по ее мотивам в 1954 году снял Григорий Крикун. Фильм рассказывает о том, как в гуцульском селе боролись за развитие коллективизации.

В 1958 году по сценарию писателя режиссер М. Юдин снял документальную работу «Живи, Украина!». А в конце 50-х началось десятилетнее сотрудничество Михаила Стельмаха с режиссером Николаем Макаренко, результатом которого стали четыре полнометражные игровые ленты.

Первой их совместной картиной была «Кровь людская — не водица» (1960), по одноименному роману писателя. События ленты разворачиваются осенью 1920 года. Сотник главного атамана Петлюры возвращается в родное село, намереваясь полностью раскаяться во всем. Однако, как воспримут его слова односельчане и ждет ли его ещё него невеста…

В 1961 году Стельмах получает Ленинскую премию за трилогию: «Хлеб и соль», «Большая родня» и «Кровь людская — не водица». Накануне по мотивам последних двух был написан сценарий, по которому в том же 1961 году снимается лента «Дмитрий Горицвет». А еще через два года состоялась премьера фильма «Люди все знают» (1963), который так же опирается на эти два литературных первоисточника. Таким образом, литературная трилогия переросла в кинематографическую.

Однако это был не последний фильм, снятый по произведениям трилогии. Писатель написал сценарий по роману «Хлеб и соль», однако не знал, кому поручить съемку фильма. Именно в то время ему пришлось посмотреть документальную ленту о Марии Примаченко «Красные аисты», которую снял молодой и малоизвестный в то время режиссер Григорий Кохан.

Несмотря на то, что этот кинематографист на то время еще не имел опыта работы в игровом кино, Михаил Стельмах позвонил ему и предложил снять фильм по своему сценарию «Хлеб и соль». Конечно, Кохан согласился на эту работу.

«Когда меня приняли на студию Довженко, я даже не знал, что каждые 500 метров материала надо показывать на художественном совете, но перед тем смотрел Стельмах и делал замечания, что я отошел от сценария. Художественный совет поддержал меня — Юрий Ильенко (я ему по сей благодарен) сказал: «Наконец, мы впервые увидели, что такое Стельмах на экране». Тогда Стельмах извинился передо мной… Для меня эта картина — одна из лучших», — впоследствии вспоминал Григорий Кохан.

Во время работы над фильмом «Хлеб и соль» Кохан делил режиссерское кресло с Николаем Макаренко.

Затем кинематографисты взялись за написание сценария по мотивам произведения Стельмаха «Гуси-лебеди летят». Несколько попыток разных кинопрофессионалов оказались неудачными, отчего писатель самостоятельно взялся за адаптацию произведения к широким экранам. Свою работу он показал режиссеру Александру Муратову.

«Я сказал: «Михаил Афанасьевич, сценарий ужасный! Такая блестящая повесть и такой плохой сценарий». Он как-то даже испуганно на меня посмотрел — все ведь перед ним ползали, потому что в то время он был лауреатом уже нескольких премий, депутатом Верховного Совета СССР. «А почему так?» — «Вы все переиначили, практически написали новое произведение, не совсем интересное, не совсем хорошее, довольно традиционное, и с заштампованными поворотами». — «Но мне говорили, что сценарий должен отличаться от прозы, это совсем другой жанр. Как я пытался, обтекал всю эту историю». Я сказал, что ничего не надо обтекать, надо просто найти способ, как передать в кинематографе то, что написано в прозе. Он со мной согласился и сказал: «Ну, пишите, что хотите! Я потом ознакомлюсь», — вспоминает режиссер свой разговор со Стельмахом.

Когда Муратов начал писать сценарий по роману «Гуси-лебеди летят», то взял несколько эпизодов из произведения писателя «Щедрый вечер».

Вышло так, что практически сразу после выхода на экраны «Гусей-лебедей…», Муратову пришлось начать работу над экранизацией романа, из которого он уже вырвал несколько эпизодов.

«…Возникла проблема: те эпизоды нужно было чем-то заполнить, и мне пришлось ехать к Стельмаху в Ирпень, чтобы он рассказал что-то из своего детства, чего не было ни в одной, ни в другой повести. Вот так сложился «Щедрый вечер». Правда, он был менее удачным, чем «Гуси-лебеди…», поскольку это был определенный повтор», — рассказывает режиссер.

Эти две ленты Александра Муратова стали последними на сегодня экранизациями произведений Михаила Стельмаха.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

13 + 3 =