Формы Алма-Аты или Поцелуй Эпохи

Джеймс Дин
Джеймс Дин

Есть «Отрочество» Льва Толстого и есть «Алма-Ата неформальная» Арсена Баянова, книги почти об одном, но разных, позволю заметить, классиков.

Случится удивит сопоставление – да отчего же?

Отрочество человека и города всегда похожи, они нечто неделимое в себе и внешнем, как близнецы Сиама. Разве что у городов (sic Urbi!) трилогий без счета, и они обычно совпадают с эпохо-образующим поколением.

70-е и 80-е неповторимы, и если не столь отдаленные от них времена назвали Серебряным Веком, то эти вполне могут называться Гитарным Декадансом. Всё знаете Высоцкий, дворовые романсы и иные прочие Beatles издательства им. лентопротяжного устройства.

Но время – это речь (не мной отмечено), а не только саунд.

Речь улицы, городской вены и клоаки, артерии и акведука, она самый достоверный портрет города в рамке календарной шкалы — истории.

Запечатлеть ее значит сохранить и город, и поколение. Толстой оставил нам портрет русского дворянина и его естественной среды, Джек Керуак не дал исчезнуть одной из самых юных Америк, а с Арсеном Баяновым здорово повезло Алма-Ате.

Первое явление книги алма-атинского писателя уже случилось в Одессе.

Так почему именно в этом Городе надеюсь, что понятно, если вы знаете за литературу хоть пару пустяков.

3 сентября в пресс-клубе Союза Журналистов прошла презентация книги «Алма-Ата неформальная». Одесса город разный, так не скажу обычный, а тех одесских журналистов еще боялся сам Антон Павлович Чехов (см. Воспоминания современников), но то не та эпоха.

В этой же книга А. Баянова получила приз международного конкурса «Украинская мова – мова единения».

Вас так может что-то удивляет – так то Одесса.

 

Фанфары отгремели, дальше бубен.

Встреча с автором состоится немного в следующем году, засим – пора и к прозе!

Стоит ли писать о непосредственности книги? – наверное да, по первоначально-верному прочтению данного термина. Не-посредственно, или не-привычно-о-обычном. В дальнейшем обзоре не смотрим на краткость фраз, поскольку мысль продленная – уже утерянная.

Итак, перед нами фолиант несторического письма, что означает, пишем Нестор, подразумеваем story.

Лирическое отступление:

— последним временем в киевском метро ренессанс внезапной моды – девушки читают книги. Девушка со смартфоном становится анахронизмом! – не знаю правда, как в алма-атинском метро. Что интересно, стало достаточно легко определять качество литературы по дизайну текста.

Статьи  Формы Алма-Аты или Поцелуй Эпохи
«Стыд» (2011)

Т.е. если наблюдаем большой красивый шрифт, изящным узором занимающий не боле 30% листа – перед нами Марья Незванная «Смерть на подоконнике» или Эвелина Монтрэ – «Последняя девственница Версаля».

Книга любого формата, забитая текстом как общий вагон при развитом социализме определенно являет как минимум классику, а то уж и совсем Ортегу-и-Гассета или Тайра моногатари.

Сама же девушка никогда не выйдет на пл. Льва Толстого/Республиканский стадион, только ст. м. Университет или даже на Контрактовой площади.

Взглянув с этого шпиля на «Алма-Ата неформальная» А. Баянова, раздумывать нечего – явление совершенно классическое.

 

Я полагаю, что книгу невозможно придумать.

Всякая книга уже есть на свете, на своей временной полке и дожидается подходящего автора.

Далее происходит встреча, автор обыкновенно попадает в писатели, а книга в литературу.

Все иные случаи – пипифакс набитый текстом.

Продолжаем:

Любую критическую опись, благородно выражаясь – эссе, следует начинать с музыки автора.

Ежели таковая не явлена в нотах, она завсегда присутствует в звукослове текста.

 

Вводим термин (возможно, заимствованный) – репортерская проза.

Здесь отрокам минувшей волны сразу вспомнится героический Юлиус Фучик, литератор безусловно не ординарный, но, он не совсем к месту. Уместнее скорее будет Ярослав Гашек с незабвенным рядовым Йозефом Швейком.

Почему? – чехи и казахи всегда были братскими народами, поскольку знали друг о друге только понаслышке, все прочие народы как не назови – коммунальные соседи, скандал на скандале.

Второе – родовое сходство биографий и даже некоторая внешняя похожесть.

Оба, Баянов и Гашек, родились при действующих империях в коих и начали свои отнюдь не монохромные пути творчества и, пройдя известные водоразделы, продолжили уже в полновесных республиках, что безусловно пошло на пользу литературе в целом.

 

Теперь попробуем найти то общее, что и делает разным.

А. Баянов «Алма-Ата неформальная»

А когда еле телепавшийся поезд сделал небольшую остановку на той злосчастной станции, то из окна купе я увидел, как менты бьют какого-то тщедушного номада, и так как был подшофе, вылез из вагона защищать бедолагу…

Наутро, когда я проснулся в камере, то там вообще никого не было…

Ярослав Гашек «Похождения бравого солдата Швейка»

Когда Швейка заперли в одну из бесчисленных камер в первом этаже, он нашел там общество из шести человек. Пятеро сидели вокруг стола, а в углу на койке, как бы сторонясь всех, сидел шестой — мужчина средних лет. Швейк начал расспрашивать одного за другим, за что кого посадили. От всех пяти, сидевших за столом, он получил почти один и тот же ответ.

— Из-за Сараева…

… Шестой, — он всех сторонился, — заявил, что не желает иметь с этими пятью ничего общего, чтобы на него не пало подозрения, — он сидит тут всего лишь за попытку убийства голицкого мельника с целью грабежа. 

Интонации, господа!

Статьи  Формы Алма-Аты или Поцелуй Эпохи
«Похождения бравого солдата Швейка» (2009)

А. Баянов «Алма-Ата неформальная»

Я ворочался в темноте, но сна все не было. Тяжелые мысли о своем будущем одолевали меня. Тогда я захотел включить свет, но, открыв глаза, увидел человека, который сидел в моем любимом кресле, уставившись на меня немигающим взглядом. Меня подкинуло от страха на диване, но все же я сумел дрожащей рукой включить торшер. …

Когда пришел Аскар, то я сидел с блаженной улыбкой посреди комнаты со скалкой в руке, довольный, что выиграл битву с эльфами. 

Ярослав Гашек «Похождения бравого солдата Швейка»

— Короче говоря, — сказал Швейк,- ваше дело дрянь, но терять надежды не следует,- как говорил цыган Янечек в Пльзени, когда в тысяча восемьсот семьдесят девятом году его приговорили к повешению за убийство двух человек с целью грабежа… 

Если в реальности отсутствует абсурд, то она попросту ирреальна, не моя мысль.

И, на мой взгляд, репортерская проза в чистом виде, очерки участника со стороны внезапно ставшие романом.

Авторов, писавших города как живую субстанцию во времени, не так то и много и здесь приходят на память Владимир Алексеевич Гиляровский, так и вошедший в русскую литературу как бытописатель Москвы. И Джон Дос Пассос, манхэттенская плоть с лицом мировых тридцатых..
Пробуем:

А. Баянов «Алма-Ата неформальная»

Сэм был парень хоть куда – умный, обаятельный, приятный во всех отношениях, все бабы всегда были его. И еще он прекрасно знал английский – закончил Иняз. Джейн была старше его лет на десять, и, наверное, бедный Фрэнк ей уже порядком поднадоел. И вот Джейн и Сэм влюбляются друг в друга! Фрэнк, узнав об этом, не выдерживает… и забухивает, а потом запивает и Джейн, и вместе с ними Сэм!

На меня все это тоже так сильно подействовало, что я сам… чуть не ушел в безысходный, как бугристая солончаковая степь, как беспросветное гортанное завывание кабыза, как нескончаемая песнь акына, казахский запой!

Вл. Гиляровский «Москва и москвичи»

Керосинка не раз решала судьбу людей.

Скажем, у актрисы А. есть керосинка. Актер Б., из соседнего номера, прожился, обедая в ресторане. Случайный разговор в коридоре, разрешение изжарить кусок мяса на керосинке… Раз, другой…

— А я тоже собираюсь купить керосинку! Уж очень удобно! — говорит актер Б.

— Да зачем же, когда у меня есть! — отвечает актриса А.

Проходит несколько дней. — Ну, что зря за номер платить! Переноси свою керосинку ко мне… У меня комната побольше!

И счастливый брак на “экономической” почве состоялся. 

Быт – велик!

В ясном изложении, разумеется. А способность создавать из быта беллетристику говорит о стоящем литераторе не меньше, чем самая изысканная фабула. Разумеется, не все мы читали Джойса, но как не вспомнить О. Генри?

Статьи  Формы Алма-Аты или Поцелуй Эпохи
«В дороге» (2012)

И конечно свет всех душ, святая четверть, Джек Керуак.

Ящик Пандоры из которого во время оно высыпались все дары Вселенной от Битлз и Чарльза Буковски до Забриски Пойнт Антониони и вечной Нирваны с детским запахом от Курта Кобейна.

Blow Up!

А. Баянов «Алма-Ата неформальная»

..он довольно уверенно подходит к нашей скамейке. Мы его пока не бьем. Куда спешить, нас-то человек пятнадцать. Для нас это бесплатная комедия. Но разве можно определить жанр, в который заплела судьба этот странный узел? Может быть не комедия это вовсе, а трагедия. Парень берет гитару, мы даем ему такую возможность, пусть потешится… он перестраивает гитару на семиструнный лад. А ведь все песни «Битлов» и других групп играли всегда на шестиструнках. Вот лох! А он довольно уверенно произносит: «Песня про черного дрозда из «Белого альбома» «Битлз». Помните…

… И вокруг царит гробовая тишина, пока этот парень поет…

Джек Керуак «В дороге»

Что у тебя за дорога, чувак? – дорога святого, дорога безумца, дорога радуги, дорога рыбки в аквариуме, она может быть любой. Это дорога куда угодно для кого угодно как угодно. Куда кого как?

Любимая игра ставить зеркало напротив зеркала.

А. Баянов «Алма-Ата неформальная»

.. это некая инициация. Ведь все эти мульки, одежда, браслеты, сережки, татуировки – как шаманские причиндалы. Музыканты ведь – это шаманы. А музыка – это колдовство. Многие красят глаза, губы, ногти не оттого, что они голубые, а потому, что этого требует эстетика отношений между человеком и инструментом, который становятся частью тебя, частью той великой мистерии под названием рок-н-ролл.

Джек Керуак «В дороге»

Он был БИТЫМ – а это означало корень, душу красоты Битничества. Что он знал? Он испробовал все, что было в его силах, чтобы сказать мне, что именно он знал, и они мне в этом завидовали – завидовали тому, что я с ним рядом, тому, что я его защищаю и пью его, как когда-то пытались они. Потом они посмотрели и на меня. Чем я был – я, посторонний, – что делал я на Западном Побережье в эту прекрасную ночь?

Статьи  Формы Алма-Аты или Поцелуй Эпохи
Манхэттен

Уверен, как и в великом Хаосе, который есть все и в котором ничто, что тихоокеанский прибой утрами доносится до Зеленого базара, а с Кок-Тобе ясным осенним вечером прекрасно виден LA.

Истинные трагики нашего мира конечно же клоуны, летописцы – скоморохи, а настоящая лирика прячется в длинных рукавах Пьеро.

Сравнение последнее – Джон Дос Пассос.

А. Баянов «Алма-Ата неформальная»

Алма-Ата тех времен чем-то напоминает свингующий Лондон шестидесятых. Хотя на дворе был коммунизм. Но мы почему-то этого не замечали… Свободная любовь, вино, немного марихуаны… и много-много музыки.

«42-я параллель» Джон Дос Пассос 

Красное вино, сумерки и посыпанные желтым гравием площади в рамке винных бочек и в парке запах шоколада, серые статуи и на дощечках: Улица погибших надежд, Улица духа законов, Улица забытых шагов — и запах тлеющего листа и серолицые дома Бурбонов, растворяющиеся в винно-красных сумерках. 

Пробуем время, господа гурманы.

Чем лучше всего ощутить вкус эпохи допустим, в данном случае, советской?

Скорее всего возрастом (зачастую уже не вашим), фильмами Семнадцать мгновений весны, Белое солнце пустыни и Неуловимые мстители, который вероятно уже никто никогда и нигде не покажет.

Статьи  Формы Алма-Аты или Поцелуй Эпохи
«За пропастью во ржи» (2017)

Отвлекаясь от кинематографа к литературе – как написать «нетленку»? (пардон, 70-е) – пиши языком своего времени и, поверь, это не уличное блабла.

Пример великой и русской прозы показывает нам как литераторы, следовавшие скажем «народному языку», что было невыносимо модно лет сто, от Григоровича до Проскурина, оказываются со временем тоже в откровенно русском месте.

Здесь скоропись времени от Арсена Баянова намеренно настояща.

Имеется в виду, что автор вас не увлекает, и кто вы такой, чтобы вас влечь?

Вы может вообще из другого города.

Или портвейна не пили.

Или считаете, что Битлз — это вообще где-то между Бишкеком и Байтурсыновым, последний, впрочем, не город, а классик. Так в чем же дело, читатель дорогой?

В том, что книгу просто пронизывает некое светлое безумие, без которого любое искусство не возникает.

Да как иначе? Автор ли ты, танцор, малый голландец пост-пейзажной реальности – все равно ты изначально фигляр рыночного балагана, малый с бубенцами на шляпе.

Не забываем о первоистоках.

Cést fini, messieurs.

Merci  moi!

 

Автор: Артур Новиков