Андрей Кокотюха: Я не писатель. Я снимаю кино…

Андрей Кокотюха

Если бы в Украине существовала высокоразвитая киноиндустрия, то Андрей Кокотюха был бы широко известен не только, как беллетрист, но и как сценарист. Свои художественные произведения он пишет с прицелом на будущую экранизацию. По такому принципу сейчас он создает и серию львовских ретро детективов, вторая часть которой вышла недавно.

О своем кинематографическом подходе к литературному труду, о высокопрофессиональных сериалах и о будущем украинского кино рассказывает Андрей Кокотюха.

Конец 90-х. Даже сегодня дела в отечественной киноиндустрии идут лучше, чем тогда. Как случилось, что признанный мастер украинского кино Григорий Кохан взялся экранизировать повесть молодого в то время писателя Андрея Кокотюхи «Тупик для беглеца»?

История с фильмом «Тупик», который в 1998 году был единственной лентой, снятой студией Довженко за государственный счет (кажется, бюджет на то время составил 600 тыс. грн.) помогла мне сегодня понять о себе одну очевидную вещь. Я — не писатель. Я не пишу книги и никогда их не писал. Я снимаю кино, не будучи режиссером по образованию. Я вижу каждую историю, которую начинаю писать, уже как кино. То есть, автоматически мои произведения выглядят или как кинороманы или киноповести, или — как киносценарии.

Лишь по стечению печальных обстоятельств, то есть, из-за отсутствия в Украине собственной индустрии по производству кино- телесериалов, все написанное мной для кино и под кино выходит в виде книг. Поэтому неудивительно, что покойный Николай Мащенко, прочитав «Брачные игры лягушек», сразу увидел кино. Книга вышла в 1996 году, а уже в 1997-м, при полном застое в кинопроизводстве, я получил три предложения за год экранизировать «Лягушек». От студии Довженко, Одесской студии и частного инвестора.

При чем тут «Тупик»? Потому что Николай Мащенко не нашел «Лягушек» в продаже! Ему сказали, что книга — готовый сценарий кассового фильма, и он загорелся. Не найдя «Лягушек», Мащенко начал искать другие произведения автора Кокотюхи. А одновременно в журнале «Киев» была напечатана повесть «Тупик для беглеца». Ее Мащенко прочитал. Затем позвонил мне. Далее был «кастинг» режиссеров. Первым хотел Олег Черный, мы до сих пор вспоминаем день нашего знакомства. Григорий Романович Кохан был третьим и вне конкуренции.

Так сценарист, которому на момент запуска фильма было 27 лет, познакомился и начал работать с, без преувеличения, ветеранами украинского кино. Мы все были на равных, я потом понял — в киномире возраст не имеет значения. Все со всеми «старик» и на «ты». Киношники вообще интереснее писателей.

Ну, и такая деталь — мне помогал Евгений Оноприенко, муж Маргариты Кринициной, опытный сценарист, один из тех, кто написал «В бой идут одни «старики». Там вообще была масса полезных знакомств, и большинства этих людей уже, к сожалению, нет. Те же Кохан, Оноприенко, Виктор Степанов, Ромуальдас Раманаускас, заходил иногда в группу Кость Петрович Степанков.

Какие сериалы вы считаете эталонными?

Не бывает эталона. Бывает образец хорошей работы, профессионального подхода. Для меня «Семнадцать мгновений весны», «Четыре танкиста и собака», «Спрут», «Бригада», «Побег из тюрьмы», «Доктор Хаус», «Декстер», «Во все тяжкие», «Игра престолов» — сериалы из разных эпох, разной идеологической нагрузки, но одного порядка: профессионально рассказанные и сделанные истории.

Хотя, по большому счету, близко к эталону то, что делается по западным лекалам. Сериалы — массовая культура, способная сформировать мировоззрение общества, нации, поколения, человечества. Поэтому все должно быть правильно. Не надо искать мифических «своих путей», лучше идти накатанным. Так российские «Апостол», «Ликвидация» и «Пепел» буксуют и не оправдывают ожиданий. Сильная заявка в любом случае дает пшик, потому западный сериал — логика и внимание к деталям, а также традиции. Советские традиции отжили, российские – не годятся.

Но о чем мы здесь сейчас говорим, о каких эталонах, вкусах или предпочтениях, когда над всем стоит «Твин Пикс», как ни крути.

Сколько у вас законченных, но не отснятых сценариев?

Больше десяти. Причем половина из них приняты продюсерами и даже частично оплачены. Разработок, в разное время заказных и готовых — до полусотни.

Какие основные причины того, что они до сих пор не экранизированы?

Моя проблема — не пишу мелодрам. Это дешевле в производстве. Поэтому детективы, триллеры, приключенческие истории и актуальные сейчас драматические сериалы пока не рассматриваются производителями.

Но у меня есть ощущение — скоро «мужской» контент, в котором я работаю, начнет развиваться. У меня уже сейчас по несколько встреч в неделю. Над двумя проектами уже даже началась работа.

Если бы вы от рождения жили, скажем, во Франции, Англии или другой высокоразвитой в кинематографическом плане стране. И при этом выстраивали бы свою карьеру писателя таким же образом. Сколько бы фильмов на данный момент могло бы уже выйти с вашей фамилией в титрах?

Кино и сериал снимаются дольше, чем пишется сценарий или книга. У меня сейчас из 53 книг более 30 художественных. Все пригодные для кино и сериалов. Предполагаю три варианта.

Первый — в стране, где есть развитая индустрия кинопроизводства, права на экранизацию моих произведений продавались бы автоматически.

Второй — книгой интересуются продюсеры уже после ее выхода, потому что в таких странах также развито книжное распространение. И мои книги там становились бы бестселлерами — прогнозирую тиражи от 50 тыс. на старте.

Третий — как в Сидни Шелдоном: сначала сценарий, потом — книга. То есть, в планах было бы экранизировать все, что я пишу и буду писать. Но если варианты один и два — моя фамилия была бы в титрах минимум двух десятков лент.

Когда идет работа над экранизацией литературного произведения — какой, по вашему мнению, должна быть идеальная позиция писателя: минимально или максимально участвовать в написании сценария?

Если писатель знает, что такое драматургия и признает, что произведение — это не исповедальной монолог о смысле бытия, а интересная история с острыми поворотами и неожиданным финалом, к тому же без рефлексий — тогда он пишет сценарий сам.

Если писатель не понимает, что такое производство, и начинает тролить всех своим интеллектом вместо того, чтобы переписать или дописать нужный эпизод — ему нечего делать ни в кино, ни около кино.

Пусть продаст права и даст право режиссеру, профессиональному сценаристу и продюсеру оставить от его бессмертного произведения рожки и ножки. Кино — коллективная работа.

Кстати, режиссер в большинстве случаев — плохой сценарист. Он знает, как снимать, но не всегда знает, что это будет за история. Такие, как Квентин Тарантино и Роберт Родригес — исключения.

Когда вы работаете над очередным романом, то представляете, как будут выглядеть его отдельные сцены в киноформате?

Я их именно в таком формате и вижу. Часто хочется убрать лишние описания, оставить только опции «экшен», «имя персонажа» и «диалог».

Когда я читал вашего «Призрака с Валовой», то по своей киноманской привычке представлял, как написанное выглядело бы на экране. Я обратил внимание, что экранизировать такое произведение не очень-то и дорого. Например, в нем небольшое количество локаций. Да их, наверное, станет еще меньше после того, как роман будет сжат до формата часового фильма. Подобную «потенциальную экономию» вы намеренно закладывали в сценарий?

Да, умышленно. У меня в голове постоянно бюджет не снятого еще фильма. Хочется предложить такую историю, которую можно сделать хорошо при минимально возможных затратах. Хотя в кино нет «нижней» и «верхней» границ. Или деньги есть, или нету.

Хронической для подавляющего большинства украинских сериалов последнего десятилетия (если не больше) является своеобразная «географическая слепота». В том или ином отечественном сериале/телефильме можно узнать улицу Житомира или Харькова, а то и площадь Киева или Чернигова. Однако по сюжету наши города «играют роль» безымянных среднестатистических постсоветских городов. «Прозреют» ли наши сериалы вместе с тем, как российские продюсеры массово ушли из Украины?

Мне очень хочется, чтобы они «прозрели». Потому что ситуация ненормальная. «Полиция Майами» — это полиция Майами. «Твин Пикс» — вымышленный городок, но — на границе Америки и Канады. «Во все тяжкие» — действие происходит в Альбукерке. «Побег из тюрьмы» — герои попадают в Панаму. «Спрут» — Сицилия, Рим, Милан. «Бандитский Петербург» — точное географическая название.

И только Украина себя умалчивает. Киев вспоминает разве что Паниковский в «Золотом теленке». Есть Одесса в «Ликвидации», но не Украины снимала. Мы сами себя боимся и не уважаем. Тогда как упоминание в кино о реальных местах и городах твоей страны автоматически повышает интерес как к фильму, так и к стране. У меня в книгах с 2006 года нет вымышленных городов. Вымышленные истории — да. Но весь мир любит выдуманные истории, которые происходят в реальных декорациях.

«Последний москаль», по вашему мнению, — это шаг вперед или шаг на месте для нашего телеформата?

Любое собственное производство — шаг вперед. В вашем вопросе принципиальная ошибка заложена: мы в Украине не знаем, что такое «наш телеформат». Индустрия не предусматривает шедевров. Чтобы они были, чтобы говорить о каких-то этапных проектах, определяющих формат, что они делают шаги вперед, поворачивают его туда или сюда – для всего этого должен создаться массив. С которого должно что-то выделяться. Выглядеть лучшим на фоне чего-то. Если будет 20 «последних москалей», тогда и ответ будет иной.

Добавить комментарий